О предрассудках вообще

Мнение, что предрассудки безусловно плохи - само есть предрассудок, вдолбленный за 250 лет в головы европейцев и американцев просвещенными философами и либералами. По-другому относился к предрассудкам отец консервативной мысли (не путать с современными консерваторами) Эдмунд Бёрк. В ответ на прогрессистский вызов философов 18-го века и последовавшую за ним революцию Бёрк написал “Размышления о революции во Франции”. В этом труде, наряду с развенчанием индивидуализма и идей прогресса, Бёрк отметил важность для здоровья нации сохранения ее традиционных ценностей – обычаев, сказаний, склада мышления, норм морали и предрассудков. О предрассудках Бёрк пишет: “…вместо отбрасывания всех наших старых предрассудков, мы очень дорожим ими и, что усугубляет наш стыд, мы дорожим ими потому, что они предрассудки… Предрассудок превращает достоинство человека в его привычку, а не в ряд несвязанных поступков. Именно через предрассудок долг человека становится частью его натуры” [1].

Что же такое предрассудки? Под предрассудками я понимаю сложившийся в данной культуре стандарт отношений к явлениям, предметам и живым существам. Предрассудки могут быть со знаком плюс и минус – нести положительный или отрицательный заряд. Предрассудки избавляют от необходимости думать, но обеспечивают быстроту реакции, ее эмоциональную силу, результативный автоматизм решений и поступков. Предрассудки помогают людям одного народа понимать друг друга и чувствовать свою общность.

“Посмотришь на русского человека острым глазком…Посмотрит он на тебя острым глазком….И все понятно.И не надо никаких слов. Вот чего нельзя с иностранцем”.
Узнаете? Ну конечно, Розанов [2].

Национальные предрассудки

Предрассудки переходят в достоинства нации. Восхищаются, например, гостеприимством грузин. За этим стоит предрассудок, что не принять гостя стыдно и плохой хозяин позорит себя, свой род и Грузию. То, что восхищает иностранцев в народе, ценит и сам народ, который считает себя по этому качеству выше соседей. Немцы ценят свою аккуратность, французы - умение жить, итальянцы - музыкальность и так далее. Все они уверены, что превосходят в этом соседей. В целом, народы верно видят свои достоинства. Другой вопрос, насколько справедливо возвышение над соседями. Немцы действительно аккуратны, а французы умеют жить, но небрежны ли французы и обделены ли удовольствиями немцы?

Народы зорки к недостаткам соседей, хотя склонны их преувеличивать. Доля истины тут опять есть. Тема предрассудков со знаком минус страшно пугает либералов, которые считают, что само обсуждение темы провоцирует распространение предрассудков. Спору нет, национальная неприязнь играла и играет страшную роль в истории народов. Но никогда еще замалчивание не приводило к исчезновению проблемы. Полезнее разобраться в существе дела. Ниже я даю мое понимание, почему устойчивы расовая и национальная неприязнь.

Расовая отталкивание

Можно выделить два уровня расового и национального отталкивания. Один из них определяется ощущениями, а другой воспитанием, то есть, предрассудками. Ощущения - глубиннее, биологичней. Связаны они с генетическими запретами на смешение видов и далеких рас. В животном мире разные виды неспособны к скрещиванию или дают бесплодное потомство. Если вид состоит из нескольких подвидов или рас, то скрещивание между ними возможно, но предпочтение обычно отдается особям своей расы. Стоят за этим гены, которые приводят к различиям в обмене веществ, иммунных реакциях, внешнем виде и поведении. Особое значение имеют различия в молекулах запаха – феромонах. Феромоны регулируют половое поведение большинства животных – от мухи до слона, сообщая о пригодности партнера для брака [3, 4].

Человек оценивает мир преимущественно глазами, а не носом. Но нос важнее, чем мы думаем. Обонятельные сигналы часто поступают в мозг незаметно, а мы потом удивляемся, почему нас к одному человеку влечет, а от другого отталкивает. Человеческие запахи ощущаются нами и вызывают различные реакции - от полового влечения до отвращения. В запахах - одна из причин отталкивания далеких рас – они взаимно неприятно пахнут. Запах негров многократно описан в американской литературе прежних времен. Вспомните, например, Фолкнера. Знакомый таксист из Торонто утверждал, что запах негра - сладкий и гниловатый, не противнее, чем у иного белого, но специфический. В свою очередь, запах белых отнюдь не ласкает обоняние черных. В Сенегале считают, что белый человек, наряду с обезьянами, собаками и кошками, пахнет мочой. Мать внушает ребенку: “Не пойдешь мыться - будешь пахнуть мочой, как белый” [5].

Зрение значит для людей несравнимо больше, чем обоняние. Мы воспринимаем мир в картинках. Первичная наша оценка основана на зрительных образах. Мы придаем огромное значение внешнему виду людей. При первой встрече люди близких рас приятнее друг другу, чем люди далеких рас. Это связано с заложенными в подсознание ограничениями на смешение с чуждыми расами [6]. Физический облик народа влияет на формирование предвзятых мнений, где в одно целое объединены его физическая, психическая и нравственная оценка. Так, колонисты Австралии оправдывали истребление аборигенов тем, что они “обезьяноподобны” и не могут считаться людьми. В то же время, воинственные, перебившие кучу колонистов и британских солдат, маори Новой Зеландии внушали страх и уважение. Я не сбрасываю со счета их более высокую культуру, способность осваивать технические и военные достижения европейцев, исключительную личную храбрость, но важно и то, что маори, как все полинезийцы, были эстетически приятны англичанам и не воспринимались как “недолюди”.

Историческая память

Притяжение и отталкивание людей разных рас является лишь эмоциональным фоном. Более сильные эмоции связаны не с расовыми чувствами, а с исторической памятью и реальной жизнью. Еще в детстве ребенок слышит истории, которые создают представления о своем и других народах. В основе предрассудка может лежать эпизод или серия эпизодов из отдаленного прошлого народа. Но народы нередко пользуются доброй или дурной славой за качества, которых у них уже нет. Изменились воинственные и высокомерные немцы. Насколько глубоко и необратимо? Это другой вопрос. Что говорить о русском народе? Последнее столетие он терял, а не приобретал. Сейчас его корежит куча подонков, немалая часть которых вышла из русской среды. За их спиной стоит правящая миром трансатлантическая элита, стремящаяся всех уравнять и лишить души. В число мер, направленных на “исправление” русского народа, входит высмеивание его предрассудков, таких, как вера в русскую стойкость, широту души, удаль, отзывчивость, доброту. Качества, может, не слишком сегодня типичные, но реальные как идеал русских, необходимый для сохранения народа и, я хотел бы надеяться, его возрождения.

Предрассудки русских

Добавлю еще одно. Русский народ всегда был этнически открыт – в ходе истории он вбирал в себя племена и народы и за счет этого не ослабевал, а обогащался и рос. Предрассудки русских состояли не в презрении и неприязни к чужим (подобных высказываний немного среди поговорок, собранных Далем), тем более не в расовом высокомерии, а в высокой оценке собственного ума, изобретательности и нравственных качеств. Напрочь отсутствовали у русских предрассудки, связанные с выяснением чистоты крови, столь заботящие русских фашистов.

Еще раз хочу вспомнить Константина Леонтьева. Леонтьев пишет: “Племя, разумеется, - явление очень реальное. Поэтому племенные чувства и сочувствия кажутся довольно естественными и понятными. Но и в них много необдуманности, модного суеверия и фразы. Что такое племя без системы своих религиозных и государственных идей? За что его любить? За кровь? Но кровь ведь, с одной стороны, ни у кого не чиста, и Бог знает, какую кровь иногда любишь, полагая, что любишь свою близкую. И что такое чистая кровь? Бесплодие духовное! Все великие нации очень смешанной крови …” [7].

Здесь выступает одна из важнейших черт русского сознания, которую поддерживают сложившиеся традиции и предрассудки. Имя ей – государственность. Для русского народа естественная и единственно возможная форма существования – это государство Российское. Не будет России – не будет русского народа. Или он будет, но такой, что лучше ему и не существовать.